Несправедливость: Сильный-слабый

Что волки жадны, всякий знает: Волк, евши, никогда Костей не разбирает.

Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться; И надобно ж беде случиться, Что около тех мест голодный рыскал Волк.

Овечкам от Волков совсем житья не стало, И до того, что, наконец, Правительство зверей благие меры взяло

Змея лежала под колодой И злилася на целый свет; У ней другого чувства нет,

Поймала кошка Соловья, В бедняжку когти запустила И, ласково его сжимая, говорила:

Крестьяне, вышед из терпенья От разоренья. Что речки им и ручейки

Лиса Крестьянину однажды говорила: «Скажи, кум милый мой, Чем лошадь от тебя так дружбу заслужила,

Крестьянин по́звал в суд Овцу; Он уголовное взвел на бедняжку дело; Судья — Лиса: оно в минуту закипело.

Крестьянин, заводясь домком, Купил на ярмарке подойник, да корову, И с ними сквозь дуброву

Когда уж Лев стал хил и стар, То жесткая ему постеля надоела: В ней больно и костям; она ж его не грела,

Собака, Лев да Волк с Лисой В соседстве как-то жили, И вот какой

Могучий Лев, гроза лесов, Постигнут старостью, лишился силы: Нет крепости в когтях, нет острых тех зубов,

Лютейший бич небес, природы ужас — мор Свирепствует в лесах. Уныли звери; В ад распахнулись настежь двери:

Лев пестрых не взлюбил овец. Их просто бы ему перевести не трудно; Но это было бы неправосудно —

В кустарнике залегши у дороги, Разбойник под вечер добычи нажидал, И, как медведь голодный из берлоги,

Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске, Свою беду и свой урон невозвратимый: Ягненок у него любимый